Марина Девятова: «Моя мечта - чтобы наша русская культура была востребована молодежью» (онлайн-конференция)

30.08.2011

29 августа на нашем сайте прошла онлайн-конференция с молодой талантливой певицей Мариной Девятовой.  Марина завоевала народную популярность благодаря телепроекту «Народный артист – 3». Своим участием певица хотела доказать, что русская песня интересна публике и имеет право исполняться в эфире, с чем прекрасно справилась. Светящаяся энергией и оптимизмом, Марина появилась в нашей студии и рассказала о себе, профессии и взглядах на жизнь.

Фото

Видео

В.: – Марина, спасибо, что нашли время принять участие в нашей онлайн-конференции. Первое, что бросается в глаза при взгляде на вопросы, которые наши гости оставили вам на сайте, – это то, что большинство из них заканчиваются восклицательными знаками. Из этого можно сделать вывод, что ваши поклонники – люди эмоциональные, экспрессивные, оптимисты. Вас тоже считают человеком ярким, открытым. Откуда в вас такое количество энергии?

О.: – Знаете, отвечу банально – от бога. Часто задают вопрос, откуда хватает сил, почему вы такая позитивная? Наверное, просто сила характера, и родительское воспитание сыграло роль, они меня «подредактировали», но многое было изначально заложено во мне. Есть еще очень хорошее выражение – «каково сознание человека, таково и его окружение» – наверное, эти восклицательные знаки и позитив соответствуют моему сознанию. Люди, которые приходят на мои концерты, уходят с позитивом и восклицательными знаками, они не могут остаться равнодушными, потому что культура русской песни изначально позитивная и несет в себе добро.

В.: – Они уходят с концерта с позитивом в душе, а что вы от них получаете?

О.: – А я бы еще спела. Мне всегда мало – особенно, когда хорошая программа, все настроено – свет, звук. Когда вы понимаете, что зрителю нужны и интересны: у коллектива уже «язык на плечо»: «Хватит, Маня, пожалей», – а мне все не хватает. Вообще-то, бывают разные залы – заказные концерты, бывают кассовые. Больше всего не люблю, когда в нашей стране богатые люди устраивают себе праздник, ради того чтобы поставить галочку – у меня на празднике были артисты. А этому юбиляру и его зрителям артисты вообще-то не нужны – они могут жевать, говорить по телефону, – я ненавижу такие выступления, хочется плюнуть и на гонорар, и на отношения. Не часто, но такое бывает. Мне же еще в начале карьеры отец говорил: «Залы бывают разные, надо уметь работать и для одного человека». Но в большинстве случаев концерт – это, конечно, позитив.

В.: – А как формируется плей-лист: исходя из аудитории, настроения?

О.: – В целом, репертуар – главная часть в творчестве артиста. Репертуар – это его лицо. Надо писать много песен, потому что из десяти останется пять, и их еще надо проверить на публике. По тому, как принимают, понимаешь – это для молодежи, а это – старшему поколению. Безусловно, есть беспроигрышные варианты на любую публику, но есть и настроение артиста. Моя привязанность – много костюмов. Подхожу к вешалкам и смотрю, что у нас сегодня с настроением. Рыжий – это позитив, голубой успокаивает, если красный – значит в бой. Мы же, артисты, люди эмоциональные. Как правило, стараюсь заканчивать на позитиве, на мажоре, ведь люди платят деньги за праздник. Они не хотят видеть твои проблемы, – это надо оставить за кулисами. Будь добр, заряди энергией зал, хоть 3 человека, хоть стадион. Я считаю, что артист тогда профессионален, когда сумеет скрыть свои проблемы и зарядить людей радостью.

В.: – Возвращаясь к характеру: вы говорите, что оптимизм – врожденная черта. Но что было раньше – народные песни как следствие характера, или вы погрузились в эту среду, и стал меняться сам характер? Что на что влияло?

О.: – В принципе, боевые качества русская песня мне дала. Но даже в кругу семьи я могу проявлять мужские, лидерские качества. Может быть, потому что мама так воспитала, – она всегда мне говорила: «Ты должна быть самостоятельной, ни от кого не зависеть». В силу того, что, к сожалению, родители развелись, когда мне было 5 лет, мама и воспитывала меня с таким настроем. Безусловно, когда вы исполняете «Маруся, раз-два-три» и при этом являете собой саму скромность и целомудрие, вам никто не поверит. Здесь должна быть разухабистость. Сначала я не знала, что мне с этой русской песней делать! Ведь я закончила кафедру хорового академического дирижирования: с пучочком, вся такая правильная. И тут попала в совершенно другую атмосферу... Поначалу было страшновато. Манера исполнения русской песни зычная, из тебя это в буквальном смысле вытаскивают.

В.: – А сейчас есть ощущение предопределенности, что это могла быть только русская песня?

О.: – На самом деле, я могла стать юристом. Когда я закончила девять классов, отец и дед стали спорить, куда ребенку пойти. Дедуля – человек военный, работал в юриспруденции, говорил: «Надо девочке нормальную профессию дать. Что это такое – певица? А так – к десяти на работу, повышение зарплаты, отпуск, семья». А отец говорил наоборот: «Посмотри на нее – на сцене она расцветает». Может быть, дедуля до сих пор сожалеет, что я не стала адвокатом, а что – язык у меня подвешен, хороший бы адвокат получился. Но отец сделал очень грамотную вещь – просто вывел меня на сцену. Можно много рассказывать, что такое энергия, зритель, свет, звук, а можно просто дать человеку это почувствовать. Это заряжает, и вы понимаете, что больше ничем другим не хотите заниматься. Когда вам 14–15 лет, главное – дух противоречия. Родители – это враги, лучшие друзья – во дворе. Мой отец поступил грамотно, он опустился на мой уровень, согласился, что «Стрелки» и «Чай вдвоем» – это супер. И в диалоге затем включил мне Тину Тернер, Beatles, Deep Purple, – говорит: «А мне это нравится, давай уважать друг друга». И я начала этим интересоваться, мои вкусы начали меняться, и я ему благодарна, что он меня не мучил тем, что «я мудрый, я опытный», – так ни один подросток слушать не будет. И потом папа перекрыл мне маленький такой поток – финансовый. У меня денег было только на проезд и на институт – остальное надо было зарабатывать. Так он меня научил работать, привил это качество. Я даже пыталась один раз работать в «Рамсторе», хотя математика и я – несовместные вещи. Пришла в слезах. Отец говорит: «А собирай-ка ты вокруг себя таких же студентов, которым нравится русская песня, нанять музыкантов ты всегда успеешь». Я начала собирать потихоньку, мы начали работать в разных клубах, но свои первые 50 долларов я очень хорошо помню.

В.: – На что вы их потратили?

О.: – Половину торжественно отдала маме, а на вторую купила помаду и блеск для губ – я же вырвалась из школы, первокурсница, мальчишки вокруг... Как настоящая леди, потратила на косметику.

В.: – Марина, график у вас очень напряженный. Бывает, устаете так, что не хочется работать?

О.: – Очень редко. Я сейчас уехала на две недели в Италию и через 3 дня там поняла, что скучаю по работе, думаю о постановках, костюмах, пишу СМС: «Как вы там?». Моя жизнь – это работа. Устаю я не от песен, а от большого количества людей. Если куда-то уезжать, то в безлюдное место или в гости к людям, с которыми можно поговорить не о шоу-бизнесе, концертах, гастролях, а о философских, духовных вещах. Побыть с людьми, которым ты нужен не потому, что ты Марина Девятова, а потому что тебя просто любят. Коллектив говорит: «Девятова, ну что ты все пишешь?» – может быть, это в силу возраста, возможно, когда я реализую себя как мать и жена, творческая линия будет не так заполнена.

В.: – А что больше нравится: массы, стадионы или камерная аудитория?

О.: – Честно – залы. Не люблю стадионы, площади. Я люблю замкнутые пространства, потому что так я чувствую зал. Бывает, необходимо посмотреть на зал из-за кулис, я так «снимаю» энергетику, могу даже подкорректировать программу. Видно, кто, что хочет услышать. Тысяча, две, пять – неважно. Стадион, когда люди от тебя в километре стоят, невозможно почувствовать. Мой слушатель – поколение 30-летних или интеллигентная молодежь.

В.: – Вы часто бываете за рубежом. Какая там у вас аудитория, и чего, по-вашему, там ждут от Марины Девятовой?

О.: – Классная аудитория. Там неважно, как часто тебя по телевизору показывают. Надежда Бабкина, Кадышева или Марина Девятова – там не знают никого. Есть ты, сцена и зритель. Если возьмешь зал – он будет твой. Там смотрят на искусство, там я – представитель национальной культуры, а не лицо с голубых экранов.

В.: – А какова мечта всей жизни?

О.: – Я хочу, чтобы наша русская культура, не только вокальное творчество, но и хореографическое, прикладное искусство, живопись были востребованы подрастающим поколением, молодежью. Чтобы огромное количество народных фестивалей и конкурсов, которые проходят в России, показывали бы по Центральному телевидению в прайм-тайм. Чтобы это пропагандировалось, и не штаны по колено из хип-хоп культуры были национальной гордостью, а народный русский костюм. Я не говорю всем надеть лапти, кокошники и уйти в леса. Но был со мной такой показательный случай. Мы приехали в Солт-Лейк-Сити, и нас повели смотреть национальные достопримечательности, привели в концертный зал смотреть местные самодеятельные номера. И мы увидели русский, украинский, белорусский танцы, кантри – в зале сидела молодежь от 18 до 25 лет. Я себе представила на секундочку нашу молодежь, которая слушает Государственный хор имени Пятницкого или смотрит ансамбль Моисеева, – неожиданно, да? У нас это не пропагандируется, там – на ура, потому что это национальная культура, хотя ей лет 200 всего. Ну а если о личном – хотела бы реализовать себя в формате супруги и матери, чего я всем желаю и напоминаю девчонкам, что Бог нас послал на землю в первую очередь реализовать свои женские качества.

В.: – Пропаганда и продвижение... Так вы не исключаете свою связь с политикой?

О.: – Я и политика – это как я и бухгалтерия. Каждому надо заниматься своим делом. У нас уже столько политиков – боже упаси! Сейчас это модно, но я в этом смысле за профессиональный подход. Политика – это народ, ты за него отвечаешь. Я себя комфортно чувствую на сцене и считаю, что не нужно лезть туда, куда не просят.

В.: – А за время гастролей удается посмотреть что-нибудь?

О.: – На гастролях хроническое заболевание – это недосыпание. Но администратор говорит: «Вы что сюда спать приехали? Приехали в Пермь – пошли на экскурсию в Пермь, приехали в Пензу – на экскурсию в Пензу». На самом деле, мы много колесим, а когда соприкасаешься с историей, легче понять народ. Но когда временная разница 6–7 часов, единственное желание – найти подушку и поспать! Связки – это мышцы, и если их не ублажить, они могут дать сбой. Им все равно, ходил ты на экскурсию или не ходил, – им нужен режим. У спортсменов – свой режим, у вокалистов – свой. Самое главное, что необходимо голосовому аппарату, если вы профессионал и поете живьем, – это сон.

В.: – Какое у вас самое яркое музыкальное впечатление за последнее время?

О.: – Мы ездили с коллективом на Кубань, в город Славинск. Стыдно об этом говорить, но я не знала, что там уже 8 лет проходит фестиваль славянской культуры. Я туда приехала и словно в прошлом веке оказалась. Курень, вкусная и натуральная еда, прикладное искусство, живопись... На фестивале было представлено 13 коллективов, а я его еще и вела. Когда же увидела, что творится за кулисами, насколько музыка и искусство – международный язык, как сербы спокойно разговаривают с русскими... В общем, я получила невероятный кайф. Каждая страна представляла свою культуру – хореографически и вокально. 3 дня город живет этим праздником. Но о том, что такое есть, я узнала только недавно. Я пообещала, что буду рассказывать об этом на каждом шагу. Надеюсь, что буду туда каждый год ездить, потому что это как чистой воды попить из колодца.

В.: – Вы упомянули про еду – так почему вегетарианство?

О.: – На самом деле все просто – чтобы хорошо себя чувствовать, каждый человек выбирает что-то свое. Я попробовала отказаться от мясной пищи – стала чувствовать себя лучше. Артисты – люди творческие, эмоциональные. В какой-то момент я буквально увидела у себя в тарелке то, что там лежало, – и поняла, что не хочу этого. Не хочу это изобилие мясных продуктов в магазинах оплачивать, – животные не виноваты.

В.: – От животных – к людям. Какие качества в человеке вы больше всего цените?

О.: – С недавних пор – честность.

В.: – Это в профессиональном или личном плане?

О.: – В личном, в первую очередь. Еще пунктуальность, порядочность. Хотя сейчас, в XXI веке это, кажется, «не формат». Ценю трудолюбие, люблю целеустремленных людей, с внутренним стержнем. И, наверное, ценю щедрость. Не в финансовом смысле, а щедрость души, щедрость людскую.

В.: – Как вы относитесь к социальным сетям, виртуальной реальности?

О.: – А как же, Интернет – это наше все. Прихожу домой – и не спать, ни есть, ни пить – сразу иду на свои странички. На моем сайте, кстати, всегда сижу я сама. Есть, правда, много псевдо-Марин Девятовых – хотят вставить палки в колеса, но у них это не получится. Интернет – замечательная вещь, – вы сидите дома и общаетесь с человеком в другом конце света в режиме онлайн. Раньше, в детстве, я любила писать письма. Для меня это было нечто сказочное, романтическое. Теперь же мы перестали даже встречаться – можно общаться по скайпу, писать СМС, – люди перестали личностно обмениваться энергетикой. Тяжело сказать – СМС надо написать. Люди стали менее пунктуальными, – ведь теперь есть возможность предупредить, что опоздаешь. Во всем есть свои плюсы и минусы. Кстати, у меня есть поклонник, ветеран войны из Тамбовской области, с которым я переписываюсь реальными письмами. Правда, я печатаю на компьютере, потому что мой почерк дедуля не очень разбирает.

В.: – Подарки вам, конечно, тоже дарят. Назовите самый запомнившийся?

О.: – Поклонники подарили мне iРad, но я с техникой на вы, хотя и стараюсь. Они загрузили туда мой сайт, странички – получился такой практичный подарок. Я считаю, подарок должен жить, приносить пользу. Вот так меня заставили приучить себя к современной технике.

В.: – А хобби у вас есть?

О.: – Я не знаю, можно ли назвать педагогику хобби, но если я когда-нибудь закончу с концертной деятельностью, – займусь педагогической. Я ей занималась, но теперь гастрольный график настолько плотен, что я поняла – нужно передать дело. У папы есть Центр русской культуры, при нем есть детская вокальная школа. Мы основываемся на русской народной песне. Там дети большие уже, активные, заканчивают 9 класс, а пришли ко мне 4-5-летними «шпингалетами». Смотрят мне в рот, говорят: «Мы хотим в телевизор». А я им: «Сначала сольфеджио, музыкальная литература». Дети для меня, студентки Гнесинки, были нереальным тренажером: когда ты 6-летнему начинаешь что-то объяснять с позиции взрослого, а он не понимает, – ты включаешь другие качества – актерские, материнские. Потому что дети – они теплее все воспринимают, и если верят тебе, – все, ты в ответе за тех, кого приручил. Сейчас мы с одной из моих учениц готовимся к поступлению в музыкальный колледж – уже приятно, значит, не зря я старалась.

В.: – То есть дети – источник вдохновения?

О.: – Да, особенно их результаты. Когда ты видишь плоды своей работы не в себе – в себе ты никогда не увидишь. Бороться с Интернетом, ТВ и радио невозможно – только человеческое общение. Они приходят на мои концерты, видят реакцию зала – значит, можно в молодом возрасте быть прилично одетой на сцене, петь народные песни, – получается, то, что она говорит, она реализует – это не просто россказни.

В.: – Для кого-то из артистов важно, чтобы их представляли со всеми их званиями – «народный», «заслуженный».

О.: – Это зависит от количества эго. К примеру, за рубежом не понимают, что такое народный артист России. У тебя есть имя – покажи, что можешь. А тщеславие греть… Конечно, в нас это формируют. Я знаю потрясающих «заслуженных», ни одной живой ноты не могут спеть.

В.: – А если мы о живых нотах заговорили, начинающие музыканты спрашивают, как правильно петь высокие ноты?

О.: – В первую очередь надо ходить к педагогам. Талант – это то, что вам дал господь бог, вы к этому не имеете отношения. Но талант надо развивать. Одно дело, я буду долго сейчас рассказывать, как правильно брать высокие ноты, другое – найти своего педагога и ходить к нему на занятия. Я читала интервью Тома Джонса – мужчине 65 лет и он берет такие ноты... Паваротти 70 лет – голосовой аппарат работает, поет с симфоническим оркестром, потому что до последнего занимался с педагогом. Найти своего педагога, конечно, тяжело. Человека, который не сломает тебя, а поймет твою природу и будет ее развивать. Но я всем советую. Голос – это 2 связки, их надо качать, как фитнесом заниматься, желательно каждый день.

В.: – Сейчас многие звезды эстрады участвуют в благотворительных акциях. Реально люди что-то делают для других или это больше для собственного пиара?

О.: – Ненавижу светские тусовки, когда из детей больных, колясочников устраивают себе пиар. Но я всегда готова приехать туда, где дети постоянно находятся. Прошлой зимой я приезжала в интернат с музыкальным уклоном. Уехала со слезами на глазах – стоит оркестр на сцене, играют кто в лес, кто по дрова – но они занимаются музыкой, у них есть дирижер. Один играет на саксофоне, другой на тромбоне. Качество, конечно, самодеятельное, но все равно – так они общаются с искусством. У нас с ними был обмен – сначала они мне играли и пели, потом я вышла на сцену, потом мы поговорили, попили чаю. Вот такие поездки я считаю благотворительными – не для прессы, а когда ты реально что-то отдал.

В.: – И напоследок, мы всем задаем три наших стандартных вопроса: «Современная молодежь – это...»?

О.: – Наше будущее.

В.: – «Современная Россия – это...?»

О.: – Великая держава.

В.: – «Сегодня модно...?»

О.: – Быть русским.

 

Беседовал Александр Быковский

Фото Алексея Мощенкова

Календарь

Сегодня: 22.08.2013 Время: 00:04
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Не все поля формы заполнены корректно:

    Не все поля формы заполнены корректно!